Тоёно уверенно поднималась по каменным ступеням, бежавшим к вершине холма. Три дня тому назад ее седые волосы, давно позабывшие, что такое рука парикмахера, были тщательно уложены мастером, специально выписанным из города Вакаямы. Пряди по обеим сторонам лица подобраны как полагается, а надо лбом слишком сильно выдаются вперед для женщины ее возраста – ведь ей уже почти семьдесят шесть. Любой, кто бросал взгляд на эти пусть поседевшие, но все еще густые и блестящие волосы, ясно представлял себе их былую красоту. Одетая в кимоно с изысканным набивным рисунком, Тоёно шла рука об руку с внучкой. Глава рода Кимото держалась с таким достоинством, что складывалось впечатление, будто старая женщина помогает молодой, а не наоборот. В тот день Тоёно была как никогда полна решимости, ибо настало время ее внучке выйти замуж и навсегда покинуть семью.

Утренний туман ранней весны белым облаком лег на Кудояму. Хана молча поднималась по склону, ощущая исходившую от бабушки силу. Сияющие волосы девушки были собраны в высокую прическу, лицо пламенело под толстым слоем белил. Декоративные кисти сумочки, спрятанной в рукаве пурпурного фурисодэ,

Настоятель храма Дзисонъин, которому накануне сообщили об их визите, ожидал дам у входа в павильон Мироку.

– Какой удачный сегодня день! примите мои искренние поздравления.

– Спасибо. Просим прощения за столь ранний визит, – поклонилась Тоёно.

Настоятель сказал дамам, что церемониальный зал в их полном распоряжении и, если им вдруг понадобится помощь, они могут в любой момент вызвать служителей, хлопнув в ладоши. После этого он удалился в свои покои, расположенные в северном крыле храма, ибо Тоёно загодя попросила оставить ее с внучкой наедине.

Тоёно поглядела настоятелю вслед, повернулась, подняла глаза на высокую Хану и удовлетворенно кивнула. Они проследовали в павильон Мироку – место упокоения матери Кобо Дайси.

– Женщинам не дозволено подниматься на вершину горы Коя,