Генерал Хондзио слушал внимательно. Его суровое лицо ничего не выражало — только сдержанное внимание. Хондзио знал все, о чем говорил ему председатель директората, — он достаточно посвящен в события. Последнее время «хунхуз», как за глаза именовали Чжан Цзо-лина в генеральном штабе, вызывал все большую настороженность. Конечно, «хунхуз» воевал с другими китайскими генералами, с тем же Чан Кан-ши или У Пэй-фу, — все они одинаково продажны. Разница только в том, что одни придерживаются английской или американской, другие, как Чжан Цзо-лин, прояпонской ориентации. Но последнее время «хунхуз» ведет себя явно подозрительно. Все с большей неохотой он предоставляет Японии привилегии в торговле, промышленности, в приобретении собственности на землю. Впрочем, об этом лучше, чем кто другой, знает капитан Кавамота из разведывательного отдела генштаба.

Хондзио сказал:

— Мы не выпускаем хунхуза из поля нашего зрения. Капитан Кавамота может подтвердить мои слова, — он кивнул в сторону третьего собеседника. — Я думаю, что звезда Чжан Цзо-лина начинает закатываться. Военные его успехи тоже не блестящи. В районе Шанхайгуаня мы вынуждены создать укрепления, чтобы не допустить в Маньчжурии драки между китайскими генералами. Не исключена возможность, что нам придется подсказать хунхузу переехать из Пекина в Мукден, а войска его разоружить.

— Что ему делать в Мукдене?! — решительно возразил капитан Кавамота. — Убрать его, и конец! Нам известно, что хунхуз тайно встречается с каким-то ловким американцем.

— Это мне больше нравится, — усмехнулся Окава. — Надо развязать себе руки, чтобы идти по императорскому пути. Япония — первое государство, созданное божественным провидением, и потому она должна господствовать над всем миром. Такова божественная миссия страны Ямато. Я говорил об этом, когда японские войска были в Сибири, и сейчас говорю об этом в Маньчжурии… Коляска императора не может объезжать гусеницу, которая переползает дорогу. Вы поняли меня, Кавамота-сан?