От прикосновения струек ветерка кусты полыни ластились к закату. Это была наглая северная полынь. Она образовала кусты, из которых высунулись, вытянулись вверх иголки трав. Эти травы нужны всего лишь для того, чтобы украшать кусты полыни и быть обласканными вместе с ними. Вот и всё... Джаныбеку надоело. Пробежал между кустами полыни, попинал их, разозлился на что-то, прицепившееся к низу брюк, опять пнул эти колючки. Девушка стояла, уложив на голом животе крест скрещённых рук и, подобно усталой кобыле, отставив одну ногу в сторону. Смотрела. -- Что смотришь? -- Не смотреть? -- Смотри! Джаныбек по полыни поднялся к девушке. Она попробовала увести его за руку. Он дёрнулся. Взял девушку за руку и, потянув её своим маленьким телом за собой, поднялся ещё на один холм. Снова перед ним раскинулись те же холмы и тот же блеск, та же полынь и тот же световой мираж до громадных, высоких, заснеженных гор. Потянул девушку к косогору. С силой. Повернулся к ней. Ростом чуть выше её колена. Протянул указательный палец к её пупку. Она вздрогнула, прикрыла пупок и отпрянула: -- Что ты делаешь, Джаныбек? -- Лапаю твой пупок. Красивый... *** Асфальт. БМВ. Какие-то чужаки рядом с машиной. Вертятся. Показываются. Пропадают. (Джаныбек не дал девушке шевельнуться: усадил её спиной к тому, что видел сам. И сам сел. Все водил рукой по пупку и рядом с ним.) В это время подъехало ещё одно БМВ. Исчезают. Нурпайс посматривает в эту сторону, поправляет шапку. Джаныбек смотрел на столпившихся вокруг машины людей поверх блестящих холмов, поросших полынью, и плеча беленькой девушки, сидящей перед ним. Всё смотрел и от пояса и из-под брюк что-то пыталось выскочить наружу. Кто-то всё так же копался в капоте машины. ...На той стороне дороги, среди тамариска появилась лошадь. На ней человек. Ствол. Его отверствие поползло от лошадиной гривы к крыше БМВ. Некоторые бросились от дверец на этой стороне на ту сторону. Здоровенная голова, которая до этого была видна над крышей машины с той стороны, прерывисто дёрнулась направо-налево, взад-вперёд, упала.