— Как думаешь, что это такое?

Но Джанку тоже ничего в голову не пришло.

— Откуда я знаю? Почему бы не спросить женщину, которая тебе их дала?

— Может, и спрошу. Только сомневаюсь, увижу ли ее снова.

— А кто она такая?

— Не знаю. Но она не отсюда. — Йен жестами изобразил фламенко, щелкая пальцами, как кастаньетами. — Латиноска или что-то в этом роде. Ну, знаешь: «Рива, рива, эль марьячи».

Йен высыпал кучу таблеток себе на руку и понюхал. Рассуждая вслух, вспомнил, что женщина не была под кайфом. Но если она из Латинской Америки, эти таблетки вполне могли оказаться и кокаином: прямиком из Колумбии, их просто отштамповали, чтобы выглядели обычной фармацевтикой. Здесь небось граммов двадцать пять: флакон вмещает пятьдесят таблеток.

— А может, это барбитураты. Валиум или вроде того.

«Пусть себе болтает», — думала Тереза, наблюдая, как Йен глазеет на таблетки из-под свисающей на лоб челки. Она догадывалась, что случилось. Как только Йен оказался в квартире бабы, которая его «сняла», он дождался, пока «клиентка» заснет, и обчистил ее аптечку. Тереза была ровесницей Йена, но только после знакомства с ним почувствовала себя зрелым человеком. Йен размечтался, если надеется, что раздобыл кокаин, но если считает, что это валиум, пусть экспериментирует.

— И все-таки, что это такое?

Тереза пожала плечами. Она точно знала, что несколько таблеток Йен обязательно попробует. Скорее, даже горсть — как в прошлом году, когда к нему попали те антидепрессанты. Он объявил их галоперидолом и жахнул сразу больше дюжины. Часом или получасом позже челюсти Йена начали конвульсивно подергиваться, сцепившись намертво; он кривил губы, как Джек Николсон, и его усмешка становилась все более жуткой. Доктор потом описал этот побочный эффект как sardonicus rictus