Тереза могла бы напомнить все это Йену, но вряд ли он забыл ту историю. Доктора и сестры, весь медицинский персонал больницы, перебывали у него, чтобы посмотреть на идиота, сожравшего такую уйму галоперидола. Тереза была тогда с Йеном, но предоставила ему самому объяснять докторам, как все случилось. Нет, она не слишком беспокоилась о своей репутации — мол, подумают, что она подружка этого кретина, просто было ужас как забавно наблюдать за Йеном, пытавшимся промычать название препарата на манер полоумного чревовещателя. Это было и правда смешно. Особенно когда первый антигистаминный укол начал действовать и Йен, вдобавок к жуткой ухмылке, вывалил из пасти язык. Но Тереза вовсе не жаждала снова так веселиться.

Йен отложил флакон и принялся скручивать косяк. Ловко справившись с этим делом, он предложил Терезе поискать пепельницу.

Тем временем Джанк перемотал пленку, нажал «воспроизведение», и на экране замелькала нарезка комиксов. Герои казались вытянутыми, будто стремились вырваться на волю. Багз Банни был толстым коротышкой и двигался вперевалочку, задумчивой походкой. Тереза не знала, как Джанку удалось заставить его так ходить.

Джанк встал и, потянувшись, обернулся к Йену: — Не оставляй окурки. Не хочу, чтобы Берджис узнал, как я использую днем его офис.

Вернувшись в ванную, Эстелла обнаружила, что исчез весь ее запас «Чикадола». Она едва не расплакалась. Это были лучшие гормональные таблетки, они держали ее в такой классной форме…

Глава третья

Обычно Джанк ходил в обход: до Манчестерского шоссе, через подземный переход с вывороченными булыжниками — непременной приметой городского дизайна, и наверх в Халми. Он шел, не поднимая головы, неспешно ступая широкими шагами: руки в карманах «пуховика», на спине — рюкзак из прорезиненной ткани. Направо — отсюда уже не видно — его квартира, чуть дальше — остатки жилого массива, остовы недавно выселенных больших многоквартирных домов, покинутых жильцами и занятых бомжами.