— Шагай в ногу со временем, Эстелла. Это обычная работа, я ее делаю перед завтраком, едва продрав глаза и даже не успев сходить в сортир. Знаю, знаю все, что ты думаешь про Англию. Но я считаю, ты сумеешь грамотно взяться за дело, по крайней мере будешь действовать хладнокровно. В том смысле, как понимают хладнокровие тамошние англо-протестантские задницы.

Эстелла воскресила в памяти всю ту беседу. Гарза, пожалуй, не думал, что Манчестер — это Майами в тумане. Скорее, он полагал, будто вся Англия похожа на Бостон, где он однажды побывал. Проведя в городе всего три часа, он выплеснул на мэтра в гостиничном ресторане рыбный суп. Он чувствовал себя оскорбленным, не желая смириться с не оправдавшей его ожиданий действительностью. И если кто-то думал, что он будет при этом вести себя как ягненок, то Гектор Барранкоу Гарза мог только пожалеть этот чертов город. Эстелла помнила, как, вернувшись, он пожал плечами и зло бросил: «Знаешь, а пошли они все…» Он с нетерпением предвкушал эту поездку, воображая, что все вокруг будут выглядеть как Кэри Грант, Грейс Келли или, может, Чарлз Лоутон

Эстелла вошла в спальню, чтобы забрать из платяного шкафа свой кейс. У нее подкосились ноги, когда она увидела его распахнутый зев на тренажере.

Йен обчистил ее. Никаких сомнений, он даже не попытался замести следы. Там, где лежала «Беретта», валялось несколько клочков бумаги.

Голос Гарзы не давал ей собраться с мыслями. Эстелла крикнула, что получила пакет, да, да. Гарза не расслышал и завопил: «Что? Что?» Она сгребла в охапку кейс и бумаги и, прижимая все к себе, вернулась в гостиную.

— Пакет у меня, Гектор.

— Да? Все в порядке?

Фотографии были вынуты и перевернуты — их рассматривали во всех мыслимых и немыслимых ракурсах.