Он захотел познакомиться с ней поближе, однако этим планам помешала война. Епифанов ушел на фронт, взяв с собой все пластинки своего кумира (он упаковал их в жестяную коробку из-под кинопленки). После войны он стал регулярно посылать Шульженко открытки к праздникам, подписывая их инициалами "Г. Е.". Таких открыток он отправил несколько сотен. И вот неожиданная встреча.

Г. Епифанов рассказывает: "Мое заочное увлечение этой женщиной ни для кого не было секретом. Как-то режиссер, с которым мы работали, Марианна Семенова, является в студию: "Жорж, твоя Клавочка отдыхает в одном санатории с моим Сережей (муж)". - "Твоя Клавочка!" - "И что?" - "У тебя автомобиль в порядке?" - "В порядке". - "Мне нужно к Сереже отвезти профессора (муж болел)". - "Конечно, поедем". И мы поехали. Въезжаем на территорию санатория имени Артема на Ленинградском шоссе. Марианна была знакома с Клавдией, потому что как режиссер монтировала фильм "Концерт фронту". И вот она бежит к ней в номер и восклицает: "Клавочка, угадай, кого я привезла?" - "Профессора?" - "Нет, человека, который тебя безумно любит!" Клавдия к этому времени уже два года как развелась с мужем, Владимиром Коралли. Вышли на балкон. "Вон, внизу двое мужчин, угадай кто". - "Который моложе?" - "Угадала". - "А как его зовут?" - "Жорж". - "А фамилия?" - "Епифанов". Шульженко задумалась и всплеснула руками: "Господи, так это и есть Г. Е.!"

Потом Марианна впихнула меня в ее комнату. Дрожащим голосом я сказал: "Здрасьте". Клавдия Ивановна спрашивает: "Вы сейчас возвращаетесь в Москву? Можно я поеду с вами?" Еще бы! Не против ли я, чтобы в мой автомобиль села моя мечта?!

Потом попутчики мне рассказывали, что я никогда в жизни так благоговейно не вел автомобиль. Подъезжаю, не спрашивая дороги, ведь знал адрес - дом напротив Министерства иностранных дел. Только подъезд она мне не назвала. И пригласила на следующий день на чай! Прихожу, сижу, пью исключительно чай. Пьем чай в девять часов, в десять, в одиннадцать часов. Она смотрит на меня и говорит: "Слушайте, вы или уходите, или оставайтесь". Такая альтернатива меня необыкновеннейшим образом обрадовала. Но при этом мне стало страшно: справлюсь ли я с той чрезвычайной миссией, которая мне предстоит? Всякое бывает в нашем мужском деле, не правда ли? Испугался, но отчаянно сказал: "Остаюсь!"



13 из 17