Это была брачная ночь, которая длилась в общей сложности восемь лет. Я верю, что был единственным любимым ею человеком. Жили мы каждый у себя, но пропадал я у нее без конца. Матушка моя покойная была возмущена этим обстоятельством, потому что считала, что родила сына для себя. А не для какой-то хоть Шульженко, хоть Фурцевой... Клавдия была мягкая, отзывчивая, отходчивая. Но когда надо, умела быть жесткой. Помню, на концерте в КДС то ли занавес повесили не так, то ли еще что - выдала со сцены такой текст!

У нее была домработница (она же костюмер Шурочка Суслина. - Ф. Р.), они с Клавдией всюду ходили вместе. Или со мной. Она не переносила одиночества...

Почему мы расстались? Однажды в 1964 году мы были на дне рождения одной дамы-композитора. Когда вернулись домой, я что-то замельтешил, помогая Клавдии снять пальто. Она мне вдруг сказала вещь такую грубую и обидную, что это... не прощается..."

А вот как вспоминает о Шульженко ее знакомая Т. Кравцова:

"Любила Шульженко розовый цвет, в розовой спальне даже кресло было розовое!

До последних дней тратила много денег на французские духи. И патологическая чистюля. Несмотря на то, что по дому ей помогала Шурочка Суслина, Клавдия Ивановна постоянно ходила по квартире с красивой тряпочкой и нет-нет, да вытирала невидимую пыль...

За ней не было никакого сомнительного шлейфа, несмотря на то, что весьма серьезные поклонники забрасывали ее письмами и мучили телефонными звонками...

На гастролях я с утра бывала в ее люксе, видела, как она делала жесточайшую гимнастику (вспомните ее поклоны). Я пыталась повторить ничего не получалось... А как она работала над текстом песен отрабатывалась каждая фраза, ни одного бездумного слова! Например, у поэтессы Маргариты Агашиной было: "А где мне взять такую песню". Клавдия Ивановна говорит: "Кто так начинает фразу - с буквы "а"?!" И она единственная пела так: "Где мне найти такую песню..."