– На меня эта утварь доримского периода с Центрального плоскогорья впечатления не производит, мне от нее ни жарко ни холодно, – сказал Херонимо. – Драгоценности почти всегда одинаковые, и после описания Раддатца, мне кажется, ничего нового из них для науки не извлечешь. Единственное, что остается, – удостовериться в их происхождении здесь, на ничьей земле: кельтиберские они или из галисийских крепостей. Вот и вся задача.

Помощник генерального директора лишь кивнул, потом приподнял мощный зад, устроился поудобнее на сиденье и засунул большой палец под ремень безопасности, чтобы не давил. Машина стремительно влетела в тоннель, а когда вышла, он зажмурил от яркого света свои маленькие глазки.

– Да, от этих находок больше шума, чем дела, согласен, – сказал он, приставляя руку козырьком ко лбу. – Но надо все же признать, что найти у себя под носом кувшин, а в нем десять килограмм драгоценностей – тут, знаешь, у всякого ёкнет под ложечкой.

Херонимо дважды пожал плечами, вроде бы не широкими, но крепкими и сильными.

– Много шума, говоришь? Ладно, пусть так; но никаких наших проблем эта находка не решает. Еще одно доказательство, что в Арадасской крепости встретились две культуры, кельтиберская и кастреньская, но тут ничего нового нет, мы все об этом знали, даже сам Полковник подозревал…

Помощник генерального директора заерзал на сиденье. Еще больше ослабил ремень безопасности.

– Дерьмовая система, – сказал он раздраженно, – давит на желудок, жесткие лучше, почему ты не поменяешь? Хотя бы прищепку для белья приделай для упора, – повернулся он к Херонимо, изобразил на лице улыбку и совсем другим тоном, желая переменить тему, сказал: – А ты не думаешь, что преждевременно делаешь выводы? Для начала Паблито сказал мне, что зооморфная плоская полукруглая фибула с особой пружиной – первая и единственная, найденная в бассейне Дуэро. Ни в Падилье, ни в Харамильо нет на нее похожих.

Херонимо снова пожал плечами.