– Ну и что? Среди изделий второго периода железного века чего только нет. – В его светлых мечтательных глазах блеснул легкий упрек, когда он повернулся к помощнику генерального директора, – И еще вот что, Пако. У меня на душе кошки скребут. Хочешь, чтобы сказал яснее?
Помощник генерального директора засмеялся коротким, отрывистым смехом, будто заикал.
– Гага? – уточнил он.
– Ясно, Гага, кто же еще? Говорю ей, что еду на три дня в Альмерию, и валандаюсь там две недели. Через две недели звоню, что вернулся, и снова в дорогу, даже не повидавшись. Разве это хорошо? Скажи честно, Пако, думаешь, много найдется девушек, которые стерпят такое?
Помощник генерального директора опять рассмеялся сухим квохчущим смехом.
– Она тебе еще не выдвигает альтернативу: или кирка, или она?
– Да каждый день…
Близорукие глаза помощника генерального директора за толстыми стеклами очков, когда он смеялся, становились раскосыми, как у китайца.
– Пила передо мной эту дилемму десять раз на дню ставила. И, однако, видишь, чем все кончилось. С тремя сопляками дел хватает,
Херонимо выпустил руль и, размахивая руками, сказал:
– Это не то, Пако, не упрощай. Во-первых, мы с Гагой не собираемся обзаводиться детьми. Может, даже и не поженимся.
Помощник генерального директора все оттягивал большим пальцем ремень безопасности. Задумался и прикусил верхнюю губу.
– Не надо понимать буквально… но знаешь, Пила тоже не хотела детей. Одна мысль о них приводила ее в ужас. Она была чересчур хрупкая, таз узкий и всякое такое… А теперь вот, пожалуйста. Трое ребят за пять лет. Материнство – это инстинкт, а инстинкт срабатывает,
Херонимо покачал головой.
– Ты не хочешь понять меня, Пако. Гага совсем не хрупкая, и таз у нее не узкий. Просто она против семьи, хочет подавить в себе инстинкт материнства. Говорит, что с нее хватит и археологии; как поглядишь, так в чем-то она права.
Автострада кончилась; серая лента разбитого шоссе, не обсаженного деревьями, уходила за линию горизонта. По левую руку саманные домики, над которыми возвышалась церковь, вырисовывались, как вырезанные, на голубом небе, а впереди, за нежной зеленью хлебов и черного островка столпившихся среди них сосен, прерывистая линия холмов закрывала перспективу, Помощник генерального директора снова оторвал от сиденья свой объемистый зад.