– Жарко? – спросил Херонимо, протягивая руку к рычажку отопительной системы.
– Не надо. Все хорошо. Только спать хочется. Эта проклятая Тута каждую ночь просыпается и вопит, будто ее режут. Покоя от нее нет. Педро утверждает, что из-за телевизора ночные страхи у детей возросли на пятьдесят процентов, А может, и не в этом дело!
Помощник генерального директора распрямился, откинулся назад и положил голову на подголовник.
– Знаешь, неплохо бы немножко поспать, – добавил он.
Глазки его, когда он их закрыл, превратились в две полоски. Херонимо наклонился над приборной доской, вытащил еще один леденец и включил радио. Зазвучала музыка.
– Не мешает?
– Наоборот. Убаюкивает. А ты не заснешь?
– Не бойся. Уже привык.
2
Хотя в зале стояло всего десятка полтора столиков, гул голосов и грохот посуды мешали разговаривать. Херонимо придерживал локтем дверь, а удивленный взгляд его светлых глаз скользил по лицам сотрапезников. Он разглядел Паблито в той части зала, куда вели три ступеньки; волосы у него были прилизаны, сладкая улыбка на губах; а рядом рыхлый мужчина, лысый, круглолицый, раскорячился на краешке стула, будто намеревался укрыться скатертью,
– Вот они, – громко сказал Херонимо,
Поднялись на три ступеньки и подошли к столику. Навстречу встал сияющий Паблито и положил белую, словно выточенную из слоновой кости, руку на плечо сидевшего с ним мужчины,
– Лино, – улыбаясь, сказал он, – вот, позволь представить тебе сеньора помощника генерального директора, для друзей он – Пако, и Херонимо, моего мадридского коллегу. – Лысый, пытаясь встать, безуспешно боролся со стулом, затиснутым между столом и переборкой. Смешавшись, он протянул руку, тяжелую, большую руку крестьянина, помощнику генерального директора и потом Херонимо. Паблито добавил: – А это дон Лино Куэста Баес, он нашел клад.