Только совсем уж собрались, а покойник Логин Евсеич и говорит: "Карп Лукич, знаешь, что я тебе скажу? Чем к французинке ехать и беспокоить себя, удивим лучше Галактиона Павловича... Он думает, что мы в Питере проваландаемся до осени, а мы к нему прямо на именины и подкатим, как снег на голову". Вот тебе и французинка, думаю про себя, - всю музыку испортят. Тятенька ваш как обрадуется. "И в самом деле, - грит, - чего мы здесь дураков валяем - все нельзя... Удивим Галактиона Павлыча!" Ну, я уж не стерпел и говорю: "Как же, - говорю, - с французинкой? Она, например, ждет в полной форме"... "А ты, - грят, - и поезжай к ней, как в театр за нас ездил, а деньги, что следовает, заплатим: так и скажись - сибирский князь Эншамо".

- Ха-ха... ловко! Что же ты, ездил... а?

Пауза. Галанец в темноте отплевывается и тяжело вздыхает. Вася еще громче хохочет.

- Что же, действительно ездил... - заговорил Галанец, когда немного успокоился от благочестивого негодования. - Главная причина - опять моя же глупость была: пообещали мне всю пару новую, верхнее пальто, шляпу - одним словом, полный костюм от Корпуса. Карп-то Лукич разошелся и часы свои золотые на меня нацепил, а Недошивин перстни свои дал мне. Ох, согрешил я без конца перед господом богом...

- Что же француженка?

- Да ничего... Все одно, как и наши бабы, только одета чисто, даже до чрезвычайности чисто, и обращение имеет свободное. Ей удивительно посмотреть, какие такие сибирские князья бывают, а у меня своя глупость на уме - платье-то все у меня останется... Ох, глупость была, Васенька, а теперь вот и каюсь! Тьфу... Приезжаю я от французинки в карете, а они уж совсем и в дорогу собрались. Посмеялись надо мной, поспросили про французинку, а потом и говорят: "Айда с нами в Сибирь, Галанец! Будешь доволен, а ты нам по нраву пришелся"... Даже подумать хорошенько не дали: собирайся... Что же, думаю, ежели уж такая удивительная линия подошла... Склался я в полчаса и покатил, не знаю сам куда.