Петрович с ненавистью ответил:

— Золотишко делили!

В коридоре Генку, Михаила и Петровича встретила тихая, угрюмая толпа. Запахло кровью... Все трос вжались в стену. Петрович прижал термос к груди.

Самый жуткий тип из толпы тихо сказал им:

— А ну, выходи на волю. Двигай, двигай.

Страшные, злобные лица, грязные спецовки, пудовые кулаки окружали Петровича, Генку и Михаила. Казалось, пришел последний час. Их вывели в серый от дождя двор автопарка.

— Ну-ка, прикрой дверь, — приказал главарь шайки одному из своих вассалов.

Тот прыгнул в самосвал с работающим двигателем, развернулся и мгновенно прижал дверь конторы задним бортом машины.

— Ничего, отмахнемся... — неуверенно прошептал Петрович.

Не сводя глаз с толпы, Генка нагнулся и нашарил обломок кирпича. Толпа молча стала надвигаться.

— Не подходи! — звенящим от напряжения голосом проговорил Генка.

— Точно, ребята. Лучше не стоит... — Михаил вытащил тяжелый разводной ключ из-за голенища.

Темные силы остановились. Главарь оглянулся по сторонам, негромко спросил:

— Где золото?

— Здесь. — Петрович тряхнул термосом. — Здесь и останется. Зубами буду грызть.

Михаил и Генка выдвинулись вперед, прикрывая Петровича. Жить оставалось совсем немного.

— Погоди ты грызть. Тоже мне, грызун старый, — презрительно сказал главарь. — Вот что, мужики. Мы там все слышали. Вы плюньте на него, езжайте в область, сдавайте эту хреновину, действительно, от греха подальше. Свобода дороже.

И тут вся толпа задвигалась-заговорила:

— Он, вишь, боится к себе в шкафчик это барахло запереть...

— Пока люди на него же вкалывать будут...