Долго наслаждаться уединением не получилось. Заклацал в замке ключ. Маринка соизволила появиться. Я поспешно проглотил остатки ужина и вышел ее встретить.

— Привет, — сказал я, помогая жене снять мокрый плащ. — Там что, дождь идет?

— Небольшой. — Маринка чмокнула меня в щеку. — Здравствуй, милый. Знаешь, как я по тебе соскучилась!

— Как съездила? — по возможности нейтральным тоном поинтересовался я. Маринка подлизывалась неспроста. Это настораживало.

— Хорошо, — радостно ответила жена, что-то затевая.

— Как поживают родители? — вежливо осведомился я, прикидывая, что у супруги на уме.

— Прекрасно, — оставив обтекать у двери грязные сапоги, Маринка скользнула в тапочки. — Много говорили о тебе. Ну, пошли на кухню, я пирожных купила, чай будем пить.

— Пообщались, значит, — пробормотал я.

О чем они могли говорить? Нелюбимые тесть с тещей были обо мне плохого мнения. Раньше, во всяком случае. Что и послужило причиной давнего нашего с Маринкой развода.

— Приглашали тебя в гости, — выдала наконец Марина. — Ну, зайдем хотя бы пообедать, а, милый?

— Вообще-то я сыт, — весьма двусмысленно намекнул я, указывая на пустую тарелку.

С Маринкиными родителями мы ненавидели друг друга тихой ненавистью. Они считали меня «жуликом и тунеядцем», в чем однажды сумели убедить дочь, я же отвечал вполне естественной неприязнью. Так меня и игнорировали, даже когда мы с Маринкой снова расписались. Однако после того как я ухитрился поправить финансовое положение, родичи стали меня привечать, вызывая злорадство жалкими потугами к примирению. Сегодня был один из таких случаев, когда я торжествовал.