Дружок, однако, в пень не пошел. За рулем сидел какой-то чудила, которому требовалась сатисфакция. Я же, честно говоря, испугался. Ситуация выходила из-под контроля, и неизвестно было, чем она закончится. Не хватало еще привлечь внимание ментов, которых много рыщет по ночному городу. «Семерка» снова подрезала меня и вдобавок притормозила. Я разозлился, вцепился покрепче в руль и врезался в многострадальный бампер. Толчок бросил меня на баранку, зубы противно лязгнули. «Жигуленок» отпрыгнул метра на полтора, моментально вспыхнули стоп-сигналы. Я дал по тискам, скинув рукоять на нейтраль. «Нива» встала как вкопанная. Я с ненавистью смотрел на «семеру». Посмотрим, что ты теперь захочешь.

Из машины выскочил рослый парень в кожаной куртке с кучерявым меховым воротником. Волос на голове пацана было куда меньше. Бакланий прикид гармонично дополняли темные слаксы и пегая рубашонка с круглым воротом. Бандит, наверное. Ну тогда и поговорим по-бандитски. Я выдернул из бардачка волыну и вылез ему навстречу.

– Ты, козел, что творишь?! – заорал потерпевший.

Он ринулся ко мне. Когда расстояние между нами сократилось до минимума, я резко вскинул револьвер, чиркнув противника по кончику носа. От неожиданности он отпрянул, а затем вдруг расслабился, вероятно приняв «Удар» за газовик.

– Вот за это ты дополнительно в рог получишь, – на полном серьезе заявил он.

– За «козла» отвечаешь? – спросил я.

– Отвечаю, – бросил пацан и протянул руку, чтобы отобрать оружие. – У тебя пушка чем заряжена, пистонами?

– Жетонами, – я нажал на спуск.

Отдача едва не свалила меня с ног, тем более что держался на них я не ахти как. Я отпрянул назад, но все равно оказался по уши в кровище, потому что голова у пацана взорвалась, словно в ней лежала небольшая граната. Костик, продавший мне револьвер, не наврал: в теле человека крупнокалиберная экспансивная пуля действительно творит чудеса. Башню у парня сорвало напрочь. От нее остался небольшой огрызок черепной коробки, а все, что росло выше глаз, унеслось вдоль проспекта, гонимое ударом свинцовой лепешки. Тулово, нелепо взмахнув поднятыми руками, грохнулось на асфальт, обильно заливая его кровью, хлещущей из разорванных магистральных сосудов.