Ужас что делается! Хорошо, что самая оживленная часть дороги осталась позади. Здесь и фонари не горели. Мимо прошмыгнули три-четыре машины, но вряд ли кто запомнил мои номера. Невзирая на синее состояние, я вполне оценил масштабы содеянного и теперь спешил убраться подальше. Доносить на меня, конечно, никто не будет, народ нынче жизнью ученый, знает, что с милицией только свяжись – сам же крайним и окажешься. Но испытывать судьбу не стоило.

Швырнув в бардачок забрызганный кровью револьвер, я врубил передачу и газанул, ухитрившись объехать раскинутые ножницами ноги. В неверном свете фар мне показалось, что пальцы покойного настойчиво продолжают гнуться в «козу». Прыгая на ямах, я добрался до перекрестка и повернул на Светлановский проспект.

Долгий путь по проспекту изрядно утомил меня. Не пугали даже гаишники, которых, к счастью, и не было. Я устал следить за дорогой. Казалось, что она летит под меня, а не я качусь по ней. Впечатление было такое, будто сидишь за штурвалом детского игрального автомата. Дважды, на перекрестках с Северным и Тихорецким, передо мной проскальзывали блестящие иномарки, но я целеустремленно давил на педаль, приказав себе ни в коем случае не останавливаться. Реальность наполовину исчезла, я догадывался, что это с перепою, и понимал: нужно затаиться, пересидеть этот период, пока все снова не придет в норму. Но ждать я предпочитал дома и потому отчаянно рвался туда.

Как я ни таращился, а въезд во двор пропустил. Пришлось разворачиваться посреди дороги, пугая встречных водителей, и ехать обратно. Одно утешало: теперь вместо левого предстояло выполнить правый поворот, что было несоизмеримо легче. Во дворе я сориентировался, наметил четкий маршрут движения и на всякий случай облюбовал кратчайший путь к дому – по газонам. Мужественно врубив первую передачу, я выполз на полном приводе, у парадной успел тормознуть, заглушил двигатель и понял, что доехал.