Я поднимал напольный настил древнего жилья и ругал себя последними словами за атавистические ужимки в Мугреевском лесу.

Сюда, в Новгородскую область, я приехал четыре часа назад. И сразу взялся за работу. Возня с лопатой помогала отвлечься от грустных мыслей по поводу временной потери человеческого облика. С городища я отвалил почти вслед за горе-копателями, спровадив их раздолбанную машину с глаз долой. «С глаз долой – из сердца вон». Но последнего не получилось. Душу терзали смутные сомнения. Во-первых, то, что компания дернула с площадки при первых же выстрелах. Такие орлы вполне могли сгонять за милицией. Во-вторых, ночевать на городище претило из-за опасения, что крестьяне, которых мамка дома заругает, вернутся под покровом ночи и сотворят мне поганку. Например, обольют палатку бензином и подожгут. Подумал я, подумал, да и ретировался от греха подальше. Не домой, конечно (зря, что ли, в такую даль перся!), но поближе к дому. Имелось на примете никому не известное селище XI–XV веков в районе Старой Руссы. Моя, так сказать, археологическая «вотчина». А поскольку ценными находками это место не изобиловало, возиться с ним мог только энтузиаст-бессребреник вроде меня, да и то когда случались приступы поискового зуда. Однако приехал я не зря.

Когда-то, сотни лет назад, стояло под Старой Руссой множество деревень. Некоторые сохранились поныне, а иные, знававшие Руссу еще не Старой,

Искал я предметы, всегда встречающиеся в пятнах культурного слоя, – кресала, пуговицы, ножи, прочую мелочевку, могущую стать наградой за нелегкую работу. Металлодетектора я на сей раз не взял и мог только надеяться (впрочем, безосновательно, как в дни ранней молодости!), что сейчас под лопатой хряпнет глиняный горшок, из которого побегут струйкой потемневшие от времени серебряные монеты. Должно же мне было свезти. Ведь сегодня было 23 мая, день апостола Симона Зелота, покровителя кладоискателей, наш профессиональный праздник!

Впрочем, деньги не были моей целью.