Я пошел быстрее. Потом не выдержал и побежал. Из-за спины я слышал тяжелый топот ног и крики преследователей.

- Стой! - Кричал мне вслед кто-то. - Стой! Стрелять буду!

Я побежал быстрее.

- Именем советского народа ты приговорен к расстрелу на месте! Обжалованию не подлежит! - Прокричали сзади. - Приговор привести в исполнение немедленно!

Из-за спины бодро защелкали винтовочные затворы. Я задыхался от бега. Боялся споткнуться и полететь носом в шершавый сухой асфальт.

- Именем советского народа! Готовься! Цельсь! Пли!

Выстрелы прозвучали на удивление тихо. Я их почти не слышал. Первая мысль: меня уже убили. Но перед собою я видел знакомые улицы и знакомые дома. Значит, я пока еще не на том свете, - понял я, - пока - на этом.

Не помню, как добежал до своего дома. Не помню, как поднимался наверх по кривой обвалившейся лестнице. Не помню, как открывал дверь. Помню только, как застыл у раскрытой двери соседской комнаты: соседка - не старая еще женщина... нет, вы не поверите - она МОЛИЛАСЬ. Вы мне не верите, я понимаю это, я ведь и сам себе не поверил. Вдруг откуда-то услышал мелодию. Я не мог понять, откуда она доносится. Казалось, что отовсюду. Слов было не разобрать. Но я знал что песня эта - о вере в то, чего никогда не было, надежде на то, чего никогда не будет, любви - чистой и бесконечно прекрасной, которой никогда не бывает.

И тут, вглядевшись, увидел на стене вместо иконы большой портрет Сталина. И было написано:

"Святой Иосиф, царь иудейский. Советский господь-вседержитель".