Оторвался и увидел, что Сталин смотрит прямо на меня, и глаза его ярко горят зеленым пламенем. Я снова уткнулся в текст, снова забормотал что-то. Но внутри жгло - ни на секунду не отпускал, не давал покоя гипсовый силуэт. Наконец, я не выдержал - снова оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на Сталина. Глаза у него по прежнему были зеленые, и он по прежнему смотрел на меня. Я бросил взгляд в зал и, вдруг увидел, что глаза у всех сидящих здесь светятся все тем же матово-зеленым огнем. Я лучше вгляделся: ошибки быть не могло - уже физически чувствовал, как обступив отовсюду, пытались меня лизнуть бледные языки адского пламени. Я посмотрел вниз: пола не было, я стоял на весу, опираясь ногами о воздух, чудом каким-то удерживаясь, чтобы не провалиться в широко раскрытую пасть горячей, полыхающей бездны.

Не помню, как дочитал до конца. Помню тишину в зале: казалось, все, затаившись, ждали чего-то. Засунув в карман измятый и вспотевший листок, я быстро спустился со сцены и пошел в коридор. Там было тихо; словно минуту назад случился конец света, и все уже умерли. Только в вестибюле картинные Ленин и Сталин громко кричали друг на друга, размахивая при этом руками. Казалось, сейчас они подерутся. Карл Маркс с противоположной стены, смотрел на меня, не отрываясь. Он не говорил ничего, но взгляд его, полный сатанинской ненависти, давил мне затылок. Накинув пальто, я вышел наружу.

Пройдя квартал, вдруг заметил, что все прохожие вокруг пристально и с интересом меня разглядывают. "Что им всем от меня нужно?"- Спрашивал я себя, но понять этого никак не мог. На остановке стоял недолго. Влез в первый же подъехавший автобус и встал у двери, стиснув рукой горячий и мокрый поручень. Весь автобус не сводил с меня глаз, и меня это почему-то мучило.

- Осторожно, двери закрываются, - спокойно объявил водитель. Следующая остановка - конечная: АД...

Не помню, как я успел выскочить. Помню только, как двери с шумом захлопнулись у меня за спиной. "Нужно только добраться до дома, - твердил я себе, - только добраться до дома." Еще помню плакат на стене какого-то здания: огромный Ленин и надпись - "Жил, жив, будет жить." Вождь вдруг потянулся, зевнул, поправил на голове кепку. Потом спустился вниз и, не торопясь, зашагал куда-то по тротуару. Никто не обратил на него внимания. Все смотрели на меня. Я проводил Ленина взглядом, пока тот не исчез за углом.