Утром иду умываться, смотрюсь в зеркало и изумляюсь: мне кажется, это не я. Не совсем я. Как будто Тиндейл Корбетт умер, не покидая тела. Я стал другим человеком. Как там было? “Ты можешь отправиться в дальние дали, но все равно не сбежишь от проблем”. Не помню, кто это сказал. Но он был неправ.

Разве у меня есть проблемы? Разве я беспокоюсь, что мне предстоит впаривать людям товар, о котором я не знаю вообще ничего, и поэтому могу напортачить и неслабо подставить Нельсона? Нет. Нет и нет. Спускаюсь вниз, иду завтракать – удовлетворять здоровый аппетит. Шведский стол представляет собой разновидность ложно-здорового (читай: дешевого) питания. Я с недоверием разглядываю микроскопические пакетики с хлопьями из разных злаков и рогалики кукольного размера, и вдруг слышу раскатистый голос:

– Мы кто, по-ихнему, воробьи?!

Оборачиваюсь на голос и вижу огромного толстого дядьку. Он такой толстый, что занимает весь столик. Перед ним стоит целый поднос с маленькими шоколадными пирожными, видимо, с тирамису. И когда я говорю “поднос”, я имею в виду именно поднос – такую огромную штуку, которые обычно стоят в витринах больших кондитерских магазинов. Дядька уже оприходовал, как минимум, четверть подноса, причем, одной этой четверти с лихвой хватило бы на то, чтобы вызвать стойкое отвращение к сладким десертам у всех членов среднестатистической семьи. А поскольку во всем ресторане других тирамису не видно, это значит, что дяденька либо конфисковал весь запас, бывший в отеле, либо принес их с собой.

– Иди сюда и попробуй мне что-нибудь продать. Или хотя бы презентуй мне футболку. У тебя там найдется экстра-экстра-экстра-большой размер? – Это он обращается ко мне. Я спустился на завтрак в футболке с логотипом компании Нельсона.

Так я и познакомился с Реабом.

Мне было не очень уютно сидеть рядом с ним, потому что я ненавижу шоколад.