— зависит от сложности и важности. Сейчас поезжай к маменьке. Хочешь — вкалывай, не хочешь — садись в бест. Когда потребуешься — найдем… Все.

Вербовщик, угодливо улыбнувшись проходящему мимо прапорщику, отвалил в сторону. Дескать, ничего особенного не произошло, прикурил у кореша, поблагодарил — все дела. Не извольте беспокоиться, гражданин вертухай, все чисто, как у бабы за пазухой.

Больше завербованный зек его не встречал.

Всю дорогу домой Пуля обдумывал непонятный краткий разговор, оглядывал его со всех сторон, как говорится, брал «на зуб». В принципе, «спотыкач» выразился однозначно: мочить. На платных началах. Кого именно? Выстрелишь, скажем, в банкира — одна проблема и одна цена, в журналиста-писаку — совсем другие. И цены и проблемы. А вдруг заставят отправить к апостолам какого-нибудь политика? Имеет ли он право отказаться или этим самым отказом нажмет спусковой крючок направленного на отказника ствола? Или его снова повяжут сыскари, суд отправит за решетку?

Мысль о том, что он может снова оказаться на зоне, вызвала озноб.

На этот раз зек парился по чепуховой причине. Пошли с дружаном в гости к давалке, обслуживающей десятки голодных мужиков. Выпить, полапать, потанцевать. Короче, расслабиться. О сексе и речи не было. Тем более, что давалка была за столом одна. На предложение позвать подругу Александр отрицательно качнул головой. Не надо, обойдемся. Без подруги весело.

Подвыпивший спутник Собкова неожиданно попытался подмять толстую бабу. Та не возражала, не визжала и не сопротивлялась. Наоборот, помогла неловкому партнеру освободить себя от одежды. Сама разделась и улеглась на жесткую лавку. Профессионально подставилась.

Отработав, дружан поднялся, расплатился с бабой. Засунул ей между ног стольник. Предложил отметиться напарнику. Александр отказался. С детства родители вырастили у сына чувство брезгливости ко всему грязному, начиная от матерщины и кончая отношением к женщине.