— Погоди! Вот поправлюсь, всех твоих врагов оттрамбую! — пообещал Егор и Алешка, придвинувшись поближе, сказал доверительно:

— А знаешь, мамка с бабкой часто про тебя говорили. Все жалели, плакали и ждали. Мне тоже надо далеко уехать, чтобы они и меня полюбили…

— Как же ты слышал обо мне и не узнал, что это я приехал? — полюбопытствовал Егор.

— Мне не сказали, что ты уже приехал. А чужого своим называть не хочу, — совсем по-взрослому ответил Алешка.

В комнату, скрипнув дверью, вошла Тоня.

— Сумерничаете, мужчины? А у меня к вам обоим разговор имеется.

— Хороший? — насторожился пацан.

— Валяй! — отозвался Егор.

— Прямо не знаю с чего начать, — сжалась женщина. И, махнув рукой, заговорила беспокойно: — У Лидки нашей горе случилось. С месяц назад умерла мать. В Одессе она жила. Ну, съездила, похоронила. С нею сын жил. Пока при бабке — все без мороки шло. Высылала деньги. Жила спокойно, работала…

— Работала, вкалывала! — криво усмехнулся Егор. Но, глянув на Алешку, осекся и спросил: — А тебя что точит? Ее мать месяц назад умерла, ты только теперь о ней вспомнила?

— Я о сыне ее. Антошке совсем кисло. Он в интернате живет. Ни с кем у него не клеится. В шестой класс пошел. Ему одному никак нельзя. Глаз да глаз нужен…

— Давай его к себе возьмем! В мои друзья! — загорелись глаза Алешки.

— А что у него не клеится? Такой шкет уже гонор заимел? — изумился Егор.

— Не гонор! Но со школы его грозят выкинуть. Учительница в который раз звонит, просит, чтобы забрали Антона.

— С чего бы это?

— Понимаешь, он все же, хоть и маленький, но уже одессит! А тут Москва. Его вызвали к доске на уроке географии и спросили, где находится Париж? Мол, укажи на карте! Он и указал на Одессу! Географичка предложила ему подумать. Но Антон ответил, что Парижем в Одессе называют барахолку, и он, выходит, не ошибся.