Апраксина взглянула на лицо баронессы и поняла, что претенденту на руку Птички было отказано от дома самым решительным образом.

Она допила свой кофе, поднялась и сказала:

— Ну что, пойдем к ней?

Они вышли из кухни на террасу и пошли к гаражу. По дороге графиня спросила:

— Ты думаешь, ее удастся вызвать на откровенный разговор?

— Пока она от этого всеми способами уклоняется, хитрит и юлит, решительного разговора не выходит. Но у тебя-то может и получиться. К тому же, у меня есть план, как усыпить ее бдительность. Как ты смотришь на то, чтобы нам втроем отправиться в оранжерею — полюбоваться на выставку орхидей?

— Как всегда — положительно.

— Отлично! А Птичку мы просто умыкнем. И вот после выставки мы уютно усядемся за столик в кафе, под сенью плетистых роз и глициний, закажем Марго ее любимое ореховое мороженое, бокал секта, усыпим слегка ее бдительность… А там возьмем ее за бока и вдвоем как-нибудь охладим ее любовный пыл!

Апраксина засмеялась и нараспев произнесла старинный стишок, который помнила с детства:

Стараясь держаться в тени кустов, заговорщицы осторожно приблизились к гаражу с теремком «скворечника» на крыше… За занавеской оконца мелькнуло и пропало лукавое личико. Но баронесса его успела заметить и крикнула:

— Марго! Не прячься! Я знаю, что ты дома! — И баронесса с графиней пошли на приступ «скворечника».

Глава 2

С видом глубоко горестным и одновременно слегка блудливым Марго полусидела-полулежала с ногами на просторном, как диван, заднем сиденье «Ренджровера» и тихонько шипела себе под нос: «Гнусные замороженные аристократки, где им понять душу творческого человека? Тем более влюбленного…» Она даже тихонечко поскуливала от тоски и безнадежности.