Пока в стране идет смута и борьба за власть, экономика страны подыхает. И этот наш поклонник тоже хочет свой кусочек урвать — за Птичкины денежки. У него еще и какие-то международные проекты намечаются… Ну да фиг с ним и с его проектами, а вот Маргошкины деньги надо у него из клюва вырвать! И я бы это сделала, но он, видимо, почувствовал, что я готова вмешаться, и собирается, как она проговорилась, сделать ей предложение с заключением брачного договора по всей форме.

— Она что, совсем потеряла голову? На сколько же лет примерно моложе ее этот наследничек?

— Почему «моложе»? Он ей в отцы годится.

— Как это так? Не понимаю…

— Ас чего ты взяла, что он должен быть младше ее? Женишок наш — отец ее покойного издателя.

— Сущее безумие!

— Оно самое. Старик уже давно жил на покое, в свое время он ушел от дел и передал издательство сыну. Кстати сказать, тогда почти убыточное. Сын издательство перестроил, наладил и сделал процветающим, а старик жил себе полурастительной пенсионерской жизнью. Но тут сын возьми да и помри! Старик неожиданно встрепенулся, ожил, помолодел и снова решил приняться за дела. Благо сын оставил ему в десять раз больше, чем он когда- то передал сыну.

— Подумать только! — воскликнула графиня. — Какая, однако, нетривиальная ситуация… А он хоть симпатичный, этот старикан?

— Омерзительный! Представляешь, такой высокий, толстый, седой дядя и… хихикает! Я с ним не могу разговаривать: он хихикнет — а меня тошнит! Я понимаю, можно улыбаться, можно ухмыляться, можно хохотать во все горло — но зачем же хихикать?!

— Все понятно, ты хихикающего не любишь. Но как развиваются отношения Птички с этим престарелым хихикающим наследничком? Часто он ездит к ней?

— Они уже никак не развиваются, и больше он сюда не ездит! — с глубоким удовлетворением произнесла баронесса Альбина. — Я ему отказала от дома. Теперь наша задача — ее к нему не выпускать, пока он о ней не позабудет.