Все обернулись к двери, на пороге которой показался сам предмет общего разговора и внимания — Густав Марион.

— Так это все не шутка? — спросил один из этой компании, по имени Казимир.

— Напротив, вещь самая серьезная, — отвечал ему Марион, — мой шарабан стоит здесь на бульваре… я могу предложить вам, господа, пять мест. Кто желает, тот может ехать со мной.

— Марион, — спросил, улыбаясь, Монжерон, — не захватить ли нам с собою оружие?

— Как хотите. У меня есть при себе револьвер, — добавил Марион и вышел из клуба.

Спутники его последовали за ним, и через пять минут после этого шарабан Мариона несся с быстротою вихря по безлюдным бульварам.

Подле Густава Мариона сидел Монжерон, остальные же спутники его разместились позади них. На подножке шарабана стоял маленький грум, который должен был держать лошадей.

Ночь была холодная и темная, хотя был уже конец марта.

Через десять или пятнадцать минут они уже были у дома прекрасной садовницы, который вполне походил на обыкновенную загородную дачу. Вокруг него царствовало глубокое молчание, и только в окне второго этажа светился, замеченный ими еще издали, маленький огонек.

Густав Марион достал из своего кармана ключ, стоивший ему так дорого, и вложил его в замок калитки, которая тотчас же и без малейшего шума отворилась. Густав Марион прошел на цыпочках через сад и вошел в прихожую. Затем он поднялся по лестнице во второй этаж и очутился в длинном коридоре, в конце коридора находилась стеклянная дверь, из-за которой виднелся свет.

— Это ее спальня, — подумал тогда Марион и продолжал идти к этой двери.

Дойдя до нее, молодой человек приостановился, приподнялся на цыпочках и заглянул в одно из ее стекол.

Но вслед за этим мгновенно волосы его поднялись дыбом, а на лбу выступил холодный пот.

Невыразимый ужас охватил все его существо; он дико вскрикнул и грохнулся на пол.