— Ну, а пользуется он ее взаимностью?

— То-то и дело, что до сих пор еще нет; прекрасная садовница ходит постоянно в трауре… У нее нет ни мужа, ни любовника, окружающие ее обращаются к ней с самым глубоким почтением, как к какой-нибудь королеве… Кто она? Как ее зовут?.. Все это глубокая тайна для всех. Марион истратил уже около двадцати тысяч франков, но до сих пор не мог ни от кого добиться о ней никаких сведений…

— Ну, не совсем так, — проговорил в это время вновь вошедший в залу красивый брюнет.

— Как так?

— Очень просто — Марион, как кажется, начинает добиваться своей цели.

— Ба!

— Да, он подкупил ее единственного лакея, остающегося на ночь в доме, так как обыкновенно по вечерам все садовники расходятся по своим квартирам.

— И этот лакей?

— Отдал ему за несколько сот луи ключ от сада и прихожей. Остальное, конечно, дело Мариона, который имеет еще сведения от того же лакея, что прекрасная садовница никогда никого не впускает в свою спальню, которая находится во втором этаже дома и в окне которой целую ночь виднеется обыкновенно свет.

— Ну, что же Марион намерен делать?

— Он пригласил четверых: меня, барона Коппа, Альфреда Мильруа и Карла Гуно.

— Это для чего?

— Чтобы сопровождать его в его сегодняшнем ночном похождении, которое будет в Бельвю…

— Но, мой друг, — прервал его Монжерон, — вы, кажется, забываете, что и в Бельвю есть полицейские комиссары.

— Это уж, право, его дело, а не наше. Мы даже не войдем, а будем ждать его только снаружи. Если ему удастся окончить благополучно похищение прекрасной садовницы, то мы будем ожидать его, а если она вздумает кричать и вообще призывать на помощь, то мы дадим тягу.

— Мое слово, — проговорил Монжерон, — что и я бы охотно отправился вместе с вами.

— Браво, Монжерон! — раздался в эту минуту из-за дверей чей-то голос. — Идемте же, я беру тоже и вас.