- Вам-то какое до меня дело?

- Большое. У нас на руках нет твоего формального завещания, а без этого мы не сможем юридически поделить между собой наш дом. Тем более вот эти две твои комнаты. Кому из твоих родных дочерей они должны отойти? Нужно вызвать инспектора БТИ и все формально оформить. Тютелька в тютельку! кричала Ленка.

- Зовите это самое БТИ. Это что такое?

- Бюро технической инвентаризации.

- Зовите, черт его дери!

Но это было только самое-самое начало.

- Дело решится в суде.

- Кто с кем судиться-то будет?

- Я - с Нинкой! - сказала Ленка.

- А я - с Ленкой! - сказала Нинка.

- А я при чем?

- Но ведь ты же родной отец! Родной! Значит, ты - главный в суде свидетель!

- Во всяком случае, я надеюсь на тебя! - сказала Нинка.

- Во всяком случае - я тоже! - сказала Ленка.

Генерал Желнин передохнул, полежал с закрытыми глазами.

- Ничего себе - сестрицы... Родные. Вот уж не думал. И не предполагал. Ну, разве что догадывался... Изредка...

"А думать, и предполагать, и догадываться надо было давным-давно!" подумал он.

Сестрицы были внешне похожи друг на друга, вылитая мать. Одна фотография, только по-разному разретушированная - под блондинку и почти что под брюнетку. Это - внешне. Друг друга не любили, но обе сходились на отношении к матери, мать казалась им уж очень простенькой, куда там до генеральши: и одеваться не умела, и Пастернака не читала, а походки так и не выработала - уткой переваливалась с боку на бок.

Вот они и соревновались между собой: каждая хотела быть истинно генеральской дочерью, чтобы это было с первого взгляда видно, с первого слова слышно. Знай наших! Которая в этом больше преуспела, та и считала, что имеет больше прав влиять на отца, то есть расширить свою жилплощадь. Ясно и понятно.

Отец же ничего этого не замечал. Вернее, однажды заметил, да и махнул рукой: дело бабье, пусть сами как хотят, так и разбираются.