Я, конечно, защищался как мог. Я обратил его внимание на то, что я не китаец, не негр и т. д. и т. и. Но таможенник лишь переменил позу, сунул в рот сигару и сделал знак полисмену, стоявшему рядом и похожему на боксера.

Полисмен схватил меня за шиворот, как хватают пьяных посетителей вышибалы в кабачках, и толкнул на сходни. Поскольку намерения его были ясны, а вид достаточно изобличал грубияна, лучше было с ним не связываться. Я подумал, что самое правильное сидеть тихо и не рыпаться, и вернулся на пароход, притворяясь смущенным и пристыженным. Пришлось спрятаться, потому что, видит бог, высунься я хоть немножко, этот дикарь переломил бы мне хребет.

На борту «Лунного света» меня встретили неприветливо. Я не мог полностью оплатить проезд, и на меня смотрели тем убийственным взглядом, который капитаны грузовых судов приберегают для «зайцев»,– незабываемый взгляд, не сулящий ничего доброго.

Капитанов грузовых судов больше всего приводит в ярость невозможность выбросить непрошеных гостей в воду. В ту грязную и как бы жирную воду американских портов, под поверхностью которой угадываешь зловещие движения акул или скатов…

Но не будем сентиментальными!

Я торжественно поклялся капитану (ирландцу, большему пьянице, чем сам Вакх, и такому же предателю, по крайней мере, как Иуда) после захода солнца сделать новую попытку сойти на берег, может быть, мне больше повезет, потом я спустился в камбуз мыть кастрюли и раздувать огонь, чтобы кок не забыл меня во время обеда.

Когда наступил вечер, я простился с коком, который – удивительное дело! – совсем неплохо ко мне относился и, спотыкаясь, стал ходить по обращенному к берегу борту. Наконец мне надоело глядеть на мол, где, несгибаемый как столб, стоял полисмен, выдворивший меня, или другой, очень похожий, и я, махнув на него рукой (выражаясь фигурально), сказал «аминь» во имя отца и сына и святого духа (это уже на самом деле) и бросился в воду с противоположной стороны.