- Что? - Она не понимала. Она была медлительна.

Ключарев, стараясь сдерживать себя, пояснил:

- Прекратите звонить моей жене насчет этого несчас тного Алимушкина. Перестаньте ее нервировать и дер гать. Имейте совесть. Имейте снисхождение к обычной и в меру счастливой семье, которую незачем перегружать всеми бедами и всеми горестями, какие только есть вок руг.

- Но я не думала, что эти звонки...

- А думать нелишне. Это так просто понять - вы же не даете ей жить спокойно.

Подруга жены молчала, она растерялась. Ключарев еще раз извинился за резкость. Потом спросил:

- Вы к нему заходите, к Алимушкину?

- Очень редко.

- Вот и продолжайте его иногда навещать. А нас ос тавьте в покое ясно?

Подруга жены была заметно обижена. Медлительная и толстая женщина, она обожала говорить по телефону, а теперь у нее отнимали такой повод для звонков. К Алимушкину она была вполне равнодушна, но ведь должны же люди, и тем более подруги, о чем-то гово рить, и должны же они общаться.

Ключарев объяснил ей еще раз:

- Поймите, из-за ваших звонков жизнь моей жене не в жизнь и радость не в радость. Человек хочет жить и радоваться жизни, а вы мешаете. У нас и без Алимушкина полным-полно друзей и родственников, которые тоже болеют...

Он все сказал. И теперь ждал ответа. Наконец та, поджав губы, выговорила:

- Больше я не буду звонить.

- Э, нет. Так дело не делается.

- А как же?

- Вы позвоните ей еще раз и успокойте. Сочините ей что-нибудь приятное. Скажите, что Алимушкин выздоро вел, что он бодр и весел. Что все хорошо. И что Али мушкин уезжает... ну хоть на Мадагаскар в длительную командировку.

- На Мадагаскар?

- Ну например. Чтобы закрыть, так сказать, тему. Чтобы моя жена больше о нем у вас не спрашивала,- вы меня поняли?

- Да.

- Я уйду, а вы ей позвоните,- вы меня действитель но поняли?