— А как промышлять зверя будете?

— Как раньше промышляли, когда компании не было, так и будем промышлять, ваша светлость… Всяк купец себе хозяин.

Лопухин мельком просмотрел весь соединительный акт.

— Ничего не понимаю. Здесь все написано вразумительно, и я не вижу причины…

— Ваша светлость, мы, купцы Голиковы, приглашаем вас стать нашим пайщиком. От дохода промысла вы будете получать десять суховых паев.

Неожиданное предложение удивило князя. Он долго молчал.

Голиков не раз вынимал платок и вытирал глаза. Слезы одолели его.

— Что значит сухой пай?

— Полный пай, ваша светлость.

— Сколько же мне придется на десять паев?

— Двадцать тысяч в год, ваша светлость.

— Двадцать тысяч! Неужели так много?

— В этом году, ваша светлость, мы продали десять тысяч морских бобров по сто рублей шкурка да сто тысяч котиков по пять рублей, хвостов бобровых по восемь рублей. И за другие меха получено немало. Выручили на меховой торговле в Кяхте около двух миллионов.

Петр Васильевич теперь удивился по-настоящему.

— И другие так промышляют?

— Некоторые так, другие меньше.

Купец Голиков внимательно посмотрел на князя и несколько приободрился.

А Петр Васильевич читал письмо Натальи Шелиховой. Она писала: «Каждое промысловое судно принадлежит особенному хозяину, который и не думал щадить ни алеутов, ни зверей, приносящих ему богатство. Они не думают о будущем. Мой покойный супруг Григорий Шелихов предвидел истребление зверей и предложил всех купцов соединить в одно общество, чтобы управлять им по предложенному плану». «Что мне какие-то алеуты или звери? Больше их будет на свете или меньше… — подумал Петр Васильевич. — Двадцать тысяч на земле не валяются».

— У тебя есть проект?

— Так точно, ваша светлость.