Повелитель Дубов даже не пытался скрыть следы. Он пробрался по отвесному северному склону Утеса на небольшой галечный пляж, сел в свою лодку и уплыл.

Торак и Ренн выследили его до этого места, а дальше след вел в Море.

— Я бы мог видеть его, — сказал Торак, — с того места, где был.

— Почему ты ночевал там? — спросила Ренн.

— Мне… нужно было побыть одному.

Она пристально посмотрела на него, но не стала расспрашивать. Это было даже хуже. Возможно, она догадалась, что он совершил ужасную ошибку, настолько ужасную, что не мог заставить себя рассказать ей.

— Теперь он может быть где угодно, — сказала она, поворачиваясь спиной к волнам. — Он мог уже добраться до Острова Водорослей или одного из островов помельче. Или вернуться обратно в Лес.

— И он уже далеко ушел, — сказал Торак. — Идем.

Чтобы вернуться в стоянку племени Тюленя, им пришлось забраться обратно на Утес. Алтарь все еще выглядел как-то неправильно. И Ренн первой заметила почему.

— Смотри на резной орнамент. Вершина алтаря сдвинута относительно черепа лося. Так не должно быть.

— Его передвигали! — Торак был в ужасе от того, что сам этого не заметил.

Царапины бросались в глаза, словно ворон на плавучей льдине. Он представил себе, как Повелитель Дубов — самый сильный человек в Лесу — налег плечом на алтарь, чтобы его сдвинуть, а затем вернул на место, но все-таки слегка не так, как положено.

Под кромкой алтаря Торак нашел то, что искал Тиацци: небольшое углубление, выдолбленное в породе Утеса. Внутри было пусто.

— Он нашел то, что искал, — сказал Торак.

Никто из них не стал вслух высказывать свои опасения. Но среди рябин на склоне Торак обнаружил подтверждение своей догадке: обрывки небольшого мешочка из шкуры тюленя. На иссохшем лоскутке кожи до сих пор был заметен слабый отпечаток чего-то твердого, размером с дикую сливу, чего-то, что прежде покоилось внутри.