"Хочу объяснить свой инцидент с работником вашей боль-ницы (женщина, которая стояла на вахте 2 декабря 1973 го-да, фамилию она отказалась назвать, а узнавать теперь, зад-ним числом, я как-то по-человечески не могу, ибо не считаю это свое объяснение неким "заявлением" и не жду, и не тре-бую никаких оргвыводов по отношению к ней), который произошел у нас 2 декабря. В 11 часов утра..."

В этом абзаце мне понравилось, во-первых, что "задним числом, я как-то по-человечески не могу..." Вот это "по-че-ловечески" мне очень понравилось. Еще понравилось, что я не требую никаких "оргвыводов". Я даже подумал: "Мо-жет, вообще не писать?" Ведь получается, что я, благород-ный человек, все же -- пишу на кого-то что-то такое... В чем-то таком кого-то хочу обвинить... Но как подумал, что ОНА-то уже написала, так снова взялся за ручку. ОНА не-бось не раздумывала! И потом, что значит -- обвинить? Я не обвиняю, я объясняю, и "оргвыводов" не жду, больше того, не требую никаких "оргвыводов", я же и пишу об этом.

"В 11 часов утра (в воскресенье) жена пришла ко мне с деть-ми (шести и семи лет), я спустился по лестнице встретить их, но женщина-вахтер не пускает их. Причем я, спускаясь по ле-стнице, видел посетителей с детьми, поэтому, естественно, выразил недоумение -- почему она не пускает? В ответ услы-шал какое-то злостное -- не объяснение даже -- ворчание: "Ходют тут!" Мне со стороны умудренные посетители тихонько подсказали: "Да дай ты ей пятьдесят копеек, и все будет в порядке". Пятидесяти копеек у меня не случилось, кроме того (я это совершенно серьезно говорю), я не умею "давать": мне не-ловко. Я взял и выразил сожаление по этому поводу вслух: что у меня нет с собой пятидесяти копеек".

Я помню, что в это время там, в больнице, я стал нервни-чать. "Да до каких пор!.." -- подумал я.

"Женщина-вахтер тогда вообще хлопнула дверью перед но-сом жены. Тогда стоявшие рядом люди хором стали просить ее: "Да пустите вы жену-то, пусть она к дежурному врачу сходит, может, их пропустят!"

Честное слово, так и просили все...