Глеб Сиверов давно усвоил простое правило: хочешь что-то узнать — не спеши задавать вопросы. Люди сами все выболтают, главное — не проявлять заинтересованности. Отмотав тридцать с небольшим километров до Севастополя, он снял на сутки номер в той самой гостинице, где останавливался немец. Около полуночи вышел из номера в коридор, опустился на диван на небольшом пятачке рядом со столом дежурной по этажу. Пожаловался:

— Сосед ворочается.

— Тут уж, звыняйте, мы зробить ничого не можем, — ответила особа лет сорока пяти с мелированными волосами.

Чтобы не терять на работе времени, она подравнивала ногти пилочкой из маникюрного набора.

— Да я не в претензии. Просто не спится.

Дежурная разрешила включить телевизор при условии, что громкость будет на нуле.

— Надоел мне этот ящик, — отмахнулся Глеб. — Лучше просто посидеть.

Поговорили о том о сем. Женщина, конечно же, не смогла удержаться от рассказа об иностранце, выловленном из моря несколько дней назад.

— Бедняжечка. Захлебнулся, видать, в бурю.

Клюге прибыл в город под видом фотокорреспондента берлинской газеты. Особо не привередничал, не жаловался на плохой сервис и вообще не доставлял никаких хлопот за все пять дней своего пребывания в гостинице.

— Меня уже тягали на допросы. Якие гости бывали, чоловики чи бабы? Пили чи нет, много чи мало?

Гостей дежурная не видела, шума не слышала. А бутылки собирают уборщицы, это одна из статей их дохода, и никто в гостинице не требует у них отчета по стеклотаре.

— Заплатить хоть заплатил? — спросил Сиверов, как спрашивают ради поддержания разговора.

— За номер у нас, як везде, гроши вперед берут, иначе в трубу вылетишь. Междугородных разговоров не было.