– Что скажете, уважаемые доктора? Здоров наш товарищ… или как?

– Обследование еще не закончено, – напустив на себя озабоченный вид, сказал главврач (ему не хотелось брать на себя ответственность). – Анализы, надо сказать, неплохие…

– «Стул» в норме, – брякнул Рейндж. – Да здоров я, здоров.

– Помолчите, – сказал ему генерал. – А вы что скажете, Ирина Николаевна?

– Пока все в пределах нормы – сухо сказала докторша. – Надо бы дополнительно протестировать под серьезными нагрузками…

– Ну, серьезными нагрузками мы его и сами, пожалуй, обеспечим… Так, так… Анализы, говорите, в норме? Значит, я могу его забрать? Медицина не против? – Шувалов вопросительно посмотрел на главврача.

– Ну… раз это решение диктуется интересами службы…

– Вы начальство, вам виднее… – Ирина Николаевна незаметно для руководства показала Рейнджу свой крепкий кулачок. – Но при первой возможности направьте Владимира Алексеевича опять к нам… Для более полного и детального обследования!

Спустя четверть часа Рейндж, переодевшись и побросав вещи в сумку, вышел через боковой проход на паркинг, где его дожидался серый «гелентваген» – это была одна из разьездных конторских машин. Антон, личный водитель и телохран Шувалова, взял у него сумку и определил ее в багажник. Оба, и Сергей Юрьевич и многолетний водила, являются выходцами из ГРУ. Уже несколько лет подряд Шувалов ведает элитным оперсоставом, частью прикомандированным от своих ведомств к совбезовским структурам и экспертным центрам, частью имеющим многомерную, разветвленную, как у Рейнджа, легенду.

Когда джип тронулся с места, генерал, как-то странно покосившись на подчиненного, за которым он лично примчался в этот подмосковный санаторий, сказал:

– Знаешь, Мокрушин…

– Что, Сергей Юрьич? Родина-мать зовет?

– Я бы не стал тебя дергать… но поступила «заявка».