Она не уходила, видимо желая продолжения соревнования, хотела, может быть, уйти в момент своей победы. То, что я вносил вклад в ее победу, она не умела увидеть. В конце 1980-х мой приятель Оливье Рубинстайн основал «Editions Climat», где по моему совету издал одну за другой несколько ее книг. Она не поняла, что я убедил и уговорил Оливье издать ее, в противном случае она, возможно, никогда бы не нашла издателя на свои книги во Франции. Не потому, что книги ее не имели ценности, они имели, а просто потому, что тяжелый это и длинный бизнес — выпускать иностранные книги во Франции. Не поняла, потому что позднее представляла свои успехи (кавычки можно поставить, а можно и не ставить, потому что успехи были, хотя не было славы), как нечто отдельное от меня. Она боялась лишиться моей опеки, я знаю, что боялась, однако ее инвалидность нервировала ее. «Ты как террорист, ты не даешь мне жить свободно!» — кричала она в минуты озлобленности.

Тут я воспользуюсь случаем и развею несколько мифов ее биографии, упорно повторяемых и ее поклонниками, и СМИ.

Некоторые уточнения к ее биографии (а то биография навсегда застынет недостоверной):

1. Из СМИ в СМИ перепечатывается глупейшее утверждение, что я, якобы, был ее пятым мужем. То ли это было брошено самой Н. М. в злую минуту, то ли придумано журналистами, но в действительности, я стал ее третьим и последним мужем. Жить вместе мы начали в 1982 году, когда ей было двадцать четыре года. Скрепили свой брак много позднее, в мэрии Третьего арондисмана Парижа. Вместе мы прожили мужем и женой тринадцать лет, до 11 июля 1995 года, когда расстались в Москве. Мы не разводились, и 3 февраля 2003 года я стал вдовцом в Саратовском централе.

2. О моей якобы бедности, и миф о якобы хорошо зарабатывавшей Наташе. Когда она пела (а это бывало периодами) в «Распутине», в «Царевиче» или в «Балалайке» она получала мизерную зарплату, но могла рассчитывать (особенно в «Распутине») на щедрые чаевые клиентов.