— Где этот болван? — проревел император, увидев Вацлава, несущего на руках Карела. За ними следовали армянский лекарь Киракос и Сергей. Все они старались не потревожить шелудивого льва.

— Боже милостивый! — воскликнул Киракос, увидев, что кисть императора обернута простыней. — Как это случилось, ваше величество?

— А ты как думаешь? Я порезался. А он что здесь делает? — Рудольф указал на Карела.

— Да я просто за компанию, — отозвался старьевщик.

— Тогда вон отсюда. Тебя никто не звал.

Вацлав вынес Карела во внутренний двор, усадил на маленький стульчик, прикрепленный к его телеге, затем вернулся в императорскую опочивальню.

— Жгут, Сергей, — скомандовал Киракос.

Русский порылся в недрах саквояжа и извлек оттуда толстый шнурок. Обвязав шнурок вокруг плеча Рудольфа, лекарь крепко его затянул.

— Нет-нет, Киракос. Так больно.

— Простите, ваше величество… вы хотите жить?

— Не уверен.

— Иглу, Сергей, — снова приказал лекарь.

— Иглу?! — Рудольф чуть не выпрыгнул из своих чулок. Иглы он ненавидел еще больше, чем кровь.

Сергей достал из саквояжа красный бархатный футляр, в котором лежали иглы всех размеров. Иглы для мозолей. Чумные иглы, оспяные иглы. Иглы для клизм, иглы для прижигания, прокалывания и зашивания. Имелись там иглы такие микроскопические, что ими вполне можно было подшивать кружева на платье принцессы.

— Вот эту.

Вид этой иглы Рудольфу совершенно не понравился. Она была одной из самых больших — настоящий меч, — а кончик ее блестел как стекло.

— Киракос, будь добр, дай мне умереть с миром. Я передумал.

— Ваше величество, сохраняйте спокойствие.

— Я спокоен, Вацлав. Еще чуть-чуть спокойствия, и я буду мертв.

— Зажимы, — скомандовал Киракос.

— Вот зажимы, — Сергей вручил лекарю набор маленьких фиксаторов. Они также выглядели как орудия смерти — серебристые, скрепленные сзади какими-то маленькими крабиками, острые как кинжалы.