— Но ведь старая ведьма ничем не обрызгала молодую княгиню? — спросил Валег осторожно.

Княгиня Ольга содрогнулась… Волосы как будто приподнялись на голове, и она большим усилием воли подавила в себе дрожь.

Она ощутила на шее отцовские сердолики, оберегающие от ядов и нападений, и мысленно прочитала заговор на спасение, с детства внушенный ей бабкой, — «заговорное снадобье».

От Валега не укрылась ее сосредоточенность, он понял, что княгиня готова к борьбе и нападениям.

Не спрашивая разрешения Ольги («Он думает, что я молода и ничего не понимаю в княжеском обиходе!» — подумала тогда она отчетливо и потом уже никогда не забывала этой его вольности. Помнила не из‑за своего княжеского высокомерия, а из‑за необходимости отмечать знаки непочтения к себе и чтобы знать верность или скрытую дерзость людей, тебя окружающих.), Валег сел на скамью…

— Я знаю, княгиня, она кричала тебе… — лекарь запнулся.

Но княгиня Ольга не стала ему помогать.

Наступило молчание. Его вынужден был прервать Валег, подивившись про себя силе характера молоденькой жены князя Игоря.

— Эта Волхова из святилища Макоши была женой князя Аскольда, а после его смерти затворилась там, наложив проклятие на того, кто тронет пещеру или ее. Князь Олег повелел не причинять ей вреда, но когда она приходит на могилу Аскольда, то проклинает князя Олега, князя Рюрика и весь его род, — продолжил ровным и спокойным голосом лекарь.

Княгиня Ольга оцепенела. Она обратилась к Валегу и с ужасом повторила:

— Проклинает весь род!

Грек увидел впечатление, произведенное его словами. Он подошел к окну и выглянул. «Не стоит ли кто под окном?» — отметила про себя княгиня Ольга.