— Можно я закрою окно, княгиня? — спросил он вкрадчиво.

— Закрой, пожалуй, — не поспешила с ответом Ольга.

— Я вижу, что вас никто не посвятил в тайну этой старухи… и Аскольда тоже… — продолжил грек.

— Но ведь никто не знает, откуда она родом… — начала княгиня Ольга и остановилась, заметив усмешку лекаря.

Когда‑то при ней отец сказал воеводе, пришедшему с доносом: «Есть два закона для правителя, и каждый волен выбирать себе любой — слушать все, что тебе говорят, ничем не пренебрегая. Или слушать только то, что ты желаешь. Я предпочитаю слушать все, что говорят, ибо речь оскверняет иногда только уши, но часто не выслушанное вовремя может привести к погибели».

Ей хотелось прервать грека и высокомерно сказать:

— Что мне не сказали — то и слушать не хочу…

Она молчала, замолчал и Валег. Он был умен и поэтому сказал, чтобы не тревожить ее самолюбие:

— Вас пощадили, чтобы не обременять ненужным грузом прошлого… Но вот оно вас настигло. Ни князя Олега, ни князя Игоря нет сейчас в Киеве…

…Не следует тревожить княгиню–мать… А вы неосторожны…

В Киеве многие не любят род Рюриков… все еще слишком хорошо помнят, как все произошло… Меня тогда здесь не было, но я столько выслушал о тех событиях повестей!

Княгиня Ольга попросила пить, и это было ее разрешением на дальнейший рассказ.

Валег подал ей питье, и когда княгиня взяла в руки чашу, стал медленно говорить:

— Князь Аскольд принял в Царьграде

Но Аскольда все очень уважали. Простой люд любил своего князя, а он не заставлял насильно принимать нового бога. Однако бояре исполнились гнева и ярости, против Аскольда составился заговор. Никто не знал, как справиться с ним. Киев был хорошо укрепленной крепостью….Князь Аскольд, веселый и доверчивый человек, ни о чем не подозревал… Говорят, что план овладения градом принадлежал князю Рюрику…