Ольга не спала третью ночь. Весна выдалась не жаркая, каждую ночь шел дождь, и Ольга уже ждала стука капель по крыше, как будто без этого нельзя было и думать о сне, однако и стук капель тоже не приносил ей желанного покоя. Малуша подходила к ее двери и слушала, обеспокоенная, боясь потревожить. Ольга угадывала приближение девушки по тихим шагам, но окликать ее не хотелось. Глубокая тоска давно владела княгиней. Она беспокоилась о сыне. Вестей от Святослава

Княгиня встала и в льняной рубашке подошла и распахнула окно. За дверью что‑то стукнуло, но Ольга не стала окликать. Не хотелось ни с кем говорить. Выслушивать участливые вопросы и отвечать неискренне, ведь правду о том, что тоска подкралась и гложет душу, сказать не могла. Весь день был заполнен: встречи с людьми, распоряжения. Все ждали ее, Ольгиных, приказов, и она напрягалась, потому что знала, что не имеет права на ошибку. И вечный выбор — как поступить, кому поверить. Прежде ее это не затрудняло, никто никогда не видел на ее лице колебания и смятения, может быть, поэтому все так охотно слушались и подчинялись. Тому же, кто не хотел подчиняться, никто не завидовал…

Была ли она жестокой? Если задумаешься об этом в бессонную ночь, то уж промаешься до петухов. Враги ее так называли, но где сейчас эти враги? Она боялась их теней. Тем не менее выбор становился все труднее. И хотя она понимала людей и видела движения их чувств, появились колебания. Взять хотя бы вчерашнего воеводу из Ростова. Ей сказали — христианин, а она видела, что он дурной человек и лжет ей. Зачем он лгал? Может быть, это и тревожило больше всего? Поэтому и спать не могла? Ольга привыкла докапываться до истины и всегда ощущала опасность, но сейчас она не ощущала былой уверенности, может, старость притупила? Неужели старость? Она так не хотела и боялась ее, а вот все‑таки пришла.