Вот Святослав, кажется, никак не хочет принять эти заветы. Он прямой, как и его кинжал. И это так удивительно, потому что умен и понимает опасность.

У дверей раздались тяжелые шаги, которые она узнала: это был лекарь. Он любил Святослава и рад был его возвращению. Ольга не показывала Валегу своего охлаждения, но хитрый грек почуял это кожей. «За что, княгиня, сердишься?» — пробовал он вызвать ее на откровенность. Но Ольга откровенничать не любила. Причиной того, что про себя она называла «потерей веры», был совсем незначительный случай, пустяк. Ольга услышала, как лекарь сказал ее священнику: «Я лучше тебя знаю княгиню. Я знаю, что она любит и что ненавидит — лучше тебя. Не гордись». Тот промолчал. «Может быть, он был и прав», — подумала тогда Ольга, принуждая себя к справедливости. Но душа ее отвернулась.

— Вот и дождались, княгиня! — бурно восклицал Валег, приближаясь к Ольге и склоняясь перед ней в поклоне, одновременно продолжая приветствие. Тем самым он как бы смазывал свой поклон, оставляя лишь приветствие, а оно у него всегда было вольным. «Странно, что я не замечала этого прежде, — подумала про себя княгиня. — Он ведь показывает всем как бы равенство наших отношений — поклон его — не поклон». Все это проплыло в сознании почти невольно, в то время как Малуша хлопотала, вынимая византийскую склянку с запахами, но Ольга покачала головой: «Не надо». Святослав обнимал ее, не стесняясь посторонних, и как‑то сказал: «Мамо, я помню ваш запах с детства, и он не изменился». Ольга тогда вспыхнула, как юница, будто услышала признание в страстной любви.

Она была внимательна ко всему и не забывала и этих слов.

— Позаботься, чтобы детей не разбудили! — сказала Ольга Малуше. И та немедленно вышла, чтобы передать повеление княгини.

Свет факелов, ржание лошадей, их фырканье, звон оружия — войско Святослава приближалось.

Зная сына, Ольга подумала, что сейчас он появится в княжеских палатах, обогнав всех. «Но ведь еще поклониться Перуну