И все же Ольга, как всегда, до конца не сумела расчислить, как скоро появится перед ней сын, даже отлично зная, что быстрота Святослава была невероятной — это признавали все — и друзья, и враги, и равнодушные. Быстротой он побеждал и покорял, заставлял себя любить и ненавидеть. Это был вихрь, и когда он ворвался в палаты, Ольга немедленно услышала его наверху, в своих покоях, откуда не хотела сходить раньше времени, чтобы не терять сил.

— Мамо! — воскликнул Святослав и будто перелетел к ней от дверей, обнял и прижал к себе. — Здоровы? — Он с тревогой и любовью всматривался в ее лицо, и она вдруг почувствовала, что может заплакать.

Святослав был высок и тонок. От него пахло дымом костра, железом и кожей. Он был взволнован не меньше матери и поэтому крикнул Свенельду: «Внеси!»

Ольга уже шла навстречу старому, испытанному воеводе, которого знала, казалось, всю жизнь. Ведь он ходил в походы еще с Игорем. Свенельд обернулся и что‑то шепнул дружиннику. В низком поклоне юноша втянул в горницу завернутый в ткань длинный сверток и стал быстро разматывать его. Святослав стоял усмехаясь. Ольга недоумевала, хотя и знала обычай сына появляться к ней с подарками. Так делал Олег. Так делал Игорь. Теперь настал черед его, Святослава.

Снимая один за другим все новые куски ткани, юноша протягивал их за спину, и они исчезали бесследно. И вот наконец перед изумленной княгиней появился зеленый кустик, вершина которого была усыпана лиловыми кистями, мелких цветочков, и сейчас же тонкий аромат поплыл над головами всех стоявших.

— Ты ведь любишь запахи, — сказал Святослав, — это тебе лучше византийских склянок.

— Что это, Святослав? — спросила изумленная Ольга.

— Это вам подарок с Балканских гор. Сиринкс. Греки любят эти кусты и привезли мне их из лесов со склонов гор. Они рассказывают сказки, будто Сиринкс была как наша русалка, а ее полюбил их бог Пан. Она бросилась от него бежать, и ее превратили в тростник. Пан сделал из нее свирель.