Понятливые и привычные к походным условиям парни уже сооружали из камней закругленную стенку с наветренной стороны, дабы поскорее согреть на сухом спирте чай; вскрывали герметичную упаковку пайков, приглушенно посмеивались… И только лейтенант не мог отыскать себе занятия — плечи ходили ходуном, руки в тонких вязаных перчатках растирали побелевшую от ледяного пронизывающего ветра кожу лица; затуманенный нечеловеческой усталостью взгляд часто и с тоскою обращался вниз, откуда они только что вскарабкались на плоскость этой чертовой седловины.

— Нет, мне уже не кажется… я уверен: мы з-заблудились, — обреченно проговорил он посиневшими губами. — В-вы же, Павел Аркадьевич, з-запада от юга отличить не м-можете… Как же в-вы командуете группой?.. Куда же в-вы нас з-завели?..

Слова эти потонули в гомоне и завывании ветра. Однако майор неведомым образом сумел их разобрать. С долгой внимательностью взглянув на молодого офицера, он спрятал карту, встал и, скинув с себя теплую куртку, скомандовал:

— А ну-ка, раздевайся.

Все вокруг разом притихли, а новичок обернулся с искренним недоумением на юном лице.

— Тебе-тебе говорю. Живо снимай куртку — настала пора преподать тебе урок тактичного поведения. А заодно выяснить, каким волшебным образом, и за какие особые заслуги тебя распределили в мою команду. Ну!..

Тот послушно сбросил верхнюю одежду, нерешительно шагнул вперед… И тут же получил резкий удар в челюсть.

Кубарем отлетев к краю площадки, поднялся на ноги, тряхнул головой и, потирая подбородок, опять направился к командиру. Взгляд светло-серых глаз взамен недоумения приобрел колкость и невиданное упрямство…

— Иди-иди смелее. Ниже ватерлинии бить не буду, — усмехнулся майор. И второй хлесткий удар опрокинул навзничь вчерашнего курсанта. — Уясни, Топорков, раз и навсегда: когда группа отправляется на спецзадание, о цели знает один — тот, кто ведет за собой остальных. Остальные же молча и без рассуждений следуют за ним.