Орлов испытывал волнение, наблюдая за вторжением лохматых и, казалось, непроницаемых в своих капсулах бактерий. И его сердце переполнилось радостью, когда навстречу чудовищам поток принес сначала одного лейкоцита. Тот яростно выпустил две ножки, псевдоподии, схватил ими первую попавшуюся бактерию, смял ее и помчался вперед. За ним на поле сражения втекали еще лейкоциты, один за другим, всех видов — одноядерные, многоядерные, большие, маленькие. Они обволакивали бактерии, истребляли их, но те продолжали наступать. Тут Орлов заметил, что между лейкоцитами начали протискиваться маленькие прозрачные пластинки. Они как бы угадывали, что лейкоциту не справиться с бактерией, и спешили на помощь. Какие-то тончайшие потоки теперь разливались в плазме, струились, перекрещиваясь, будто следы трассирующих пуль, ж капсулы, обволакиваясь этими струйками, словно таяли. Тогда лейкоциты беспощадно пожирали их, как будто бактерии стали особенно вкусными.

Лейкоциты и пластинки перешли в наступление. Бактерии прижимались к стенкам артериолы. Они теперь энергично работали передними жгутиками, стараясь пробиться через стенку этого туннеля. Но вот в одном месте из стенки навстречу группе из трех бактерий вышел лейкоцит. Он вылез из своей засады, высунувшись только наполовину, быстро схватил всех трех врагов и дотащил этих барахтавшихся негодяев на расправу. Щели засад теперь открывались все чаще и чаше. Все клетки организма, подвергшегося нападению бактерий, пришли в сильное возбуждение. Одни, как видел Орлов, непосредственно дрались с врагами, другие спешили на помощь.

— Я просто потрясен, — с волнением произнес Орлов, когда Петров вынул иглу-микроскоп из спинки кролика.

Бактериолог осторожно смазал места уколов йодной настойкой и посадил кролика в клетку. Несколько листиков свежего салата послужили наградой милому зверьку за перенесенные страдания. Петров задумчиво смотрел, как кролик с аппетитом пережевывал салат.