— И мертвых сусликов не валяется?

— Нет, а лишь замечу, сейчас же тревогу дам и на базу, и на пост, и к вам. Счастливо, Василий Иванович! Счастливо, товарищ Орлов!

— До свидания, товарищ Федин!

Федин поправил винтовку за плечом и тронул поводья.

Тонконогий степной скакун сразу дошел привычной рысью.

До полудня оба друга проработали в палатке, готовясь к переезду в урочище. Петров приводил в порядок походную лабораторию, а Орлов чистил окуляры микроскопа.

Неожиданно Орлов сказал:

— Вася… Мне что-то нехорошо.

Тот повернулся к нему от аптечного ящичка:

— А что именно?

— Кружится голова… Я прилягу…

Петров уложил Костю на койку и помог раздеться.

— Жарища. Выпей воды. Так… Легче? Где болит?

Орлов сделал движение, хотел поднять левую руку:

— Подмышкой неловко… Фурункул, что ли.

— Показывай…

Через десять минут Петров вышел из палатки. Огляделся вокруг. День разгорелся жарким и душным. Пепельное солнце стояло в сером небе над желтой бескрайной выжженной степью. Вдали туманили вершины песчаных холмов. Ветер медленно навевал песчаные волны, почти беззвучно шелестя по высушенным низкорослым кустарникам.

— У Кости чума…

Он подошел к краю палатки и вздернул на веревке к верхушке высокого шеста желтый флажок с черной полосой — сигнал чумы.

Потом он вошел в палатку и надел противочумную маску.

Орлов неподвижно лежал с закрытыми глазами. Петров молча стал готовить шприц, а сам перебирал в памяти малейшие детали последних дней:

«Скрытый период заражения чумой два-три дня, не больше пяти. Суслика мы вскрывали в понедельник, Сегодня суббота. Значит, не в понедельник. Что делал Константин во вторник? Только один раз заглянул в термостат. Все…»