Человек был одет так, как вообще одевались в той местности. Его можно было принять за ковбоя, фермера или шерифа, спрятавшего свою звезду. Сапоги с высокими каблуками были тоже покрыты пылью. Серый налет лежал на его плечах, шляпе, седле, на металлических частях его патронташа и на черно-синих рукоятках двух револьверов, прикрепленных с обеих сторон у пояса. Та же пыль припудрила его лицо, синеватое от проступившей бороды, его резко очерченный нос, и только серые глаза его были свободны от нее.

Он сидел в седле прямо и уверенно, слегка приподняв поводья левой рукой, как ездят в Техасе, спокойный и готовый ко всякой неожиданности, точно слитый со своей лошадью и в то же время ее полновластный хозяин. Он равнодушно смотрел по сторонам, и по выражению его глаз нельзя было сказать, знаком ли он с окрестностями или проезжает здесь впервые.

Случайные посетители трактиров меланхолично поглядывали на него из-за стаканов с фруктовой водой, лениво переговариваясь.

— Недурна лошадка.

— И ездок недурен. Лицо незнакомо.

— Носит два револьвера. Теперь это нечасто встречаешь.

— Не удивлюсь, если это только для украшения.

— Чего он забрел сюда, в Доги? Не шериф ли?

— А что, ты ожидаешь шерифа? Можно, однако, с уверенностью сказать, что это не новый пастор. Хотя, кто их знает…

— Н-да, я слыхал, что собираются построить церковь. Собирали даже деньги по подписке. Фью! Посмотри-ка на эту шляпу! Это Салли Декстер.

— Ты побеги и достань ее ей, сынок. Назови ее Салли, когда возвратишь ей шляпу, и увидишь, какой получишь прием!

Другой смутился:

— Но ведь это же ее имя?

— Насколько я знаю, ковбои зовут ее мисс Декстер. А они довольно фамильярны. Посмотри, как эта шляпа крутится! И незнакомец погнался за ней. Прямо на тротуар. Ну и лошадь, и ездок шикарный! Н-да!

Столпившись у дверей обыватели следили за бесплатным представлением. Шляпа, широкополая панама с зеленым шарфом, была сорвана с головы молодой женщины резким порывом ветра, когда она выходила из магазина с руками, полными пакетов.