В тот самый день, когда в доме Амелиных шли приготовления к отъезду, в другом доме, расположенном также на Васильевском острове, сидел у раскрытого чемодана мальчик лет пятнадцати.

Задача, которую решал Виталий Запольский, была простой, но требовала некоторой решительности — брать с собой в дорогу микроскоп или не брать?

— Хорошо помню свои переживания, — говорит мне Запольский семьдесят лет спустя. Мы находимся в его домашнем кабинете. Хозяин стоит, опершись на фортепиано. Я же листаю семейный фотоальбом.

— Да, микроскоп, — вздыхает Виталий Васильевич. — В то время расстаться с ним, да еще на целое лето, было для меня равно разлуке с отцом и матерью. Именно так. Не думайте, что я преувеличиваю. Ведь приобретение микроскопа далось с таким трудом! Впервые я услышал об этом оптическом приборе от учителя. Мне еще и десяти не было. Вот он и овладел моим воображением. Не шел из головы ни днем, ни ночью. Но где достать денег столько? Ведь двадцать рублей — целое состояние… Я начал копить деньги, экономя от завтраков. Став постарше, начал зарабатывать продажей газет. В прорезь копилки опускались всё новые монеты и монетки. И представьте, так длилось три года. Конечно, мне бы не набрать необходимую сумму. Помог отец. Копилка становилась все тяжелее. В свои пятнадцать лет я не мог вспомнить более счастливых минут, чем те, когда, прильнув к окуляру и наведя резкость, увидел собственный волос, увеличенный в полтораста раз. Волос напоминал искривленную ветку дерева. Срезы растений, радужное крыло бабочки, жизнь капли воды, кровяные шарики, лягушечья кожа — все это без устали я начал рассматривать и изучать. Мои гербарии и коллекции бабочек занимали лучшие места на городских выставках. «Быть тебе, Запольский, биологом», — говорили учителя. Так думали и друзья. Но было у меня еще одно увлечение, доставшееся в наследство от дедушки Платона.