Виталий Васильевич подсел ко мне и помог найти в альбоме нужную фотографию.

— Деда моего, судебного следователя, в Петербурге знали многие. Был он приверженцем известного русского юриста и демократа Анатолия Кони. О хлебосольстве дедушки, его доброте и радушии ходило много рассказов. Вот один из них.

Запольский обедает. Ему докладывают:

— Ваше благородие, городовой доставил преступника.

— Хорошо, поглядим, что за субъект. Но сперва покормите его. Не беседовать же нам на голодный желудок. Ну а потом ко мне.

После обеда в комнату входит задержанный. Голова опущена. На хмуром лице и во всей фигуре видна покорность судьбе, обреченность человека, готового к неизбежному наказанию. Но следователь на вошедшего смотрит не строго, а скорее с любопытством. И спрашивает, не как судья спрашивает, а участливо:

— Ну что, любезный? Небось набедокурил?

Доброта располагает к доверительности:

— Так уж получилось. Куренка я украл. Не хотел, да сам он в руки шел. Прости, Господи…

— Как же ты, братец?

— Все из-за голодухи. Терпеть, Ваше благородие, больше мочи нет. Все равно, конец один, — отчаянно машет рукой задержанный.

Следователь некоторое время молча смотрит на него. Потом встает из-за стола, берет из его рук шапку и обходит сослуживцев. Пускает шапку по кругу:

— Не судить же его, в самом деле, господа. Это нам себя надобно судить, что люди ложатся спать голодными. Подайте, кто сколько может…

Он возвращает шапку ее владельцу, потерявшему от изумления дар речи и хоть какую-то способность выразить благодарность.

— Ну-ну, иди. Не воруй…

Отец говорил мне, что дед справедливостью своей напоминал оруженосца Санчо Пансо. Ведь тот, будучи губернатором, решал судные дела, пользуясь не законом, а здравым смыслом.