Так вот о войне. Мы, дети, воспринимали ее как праздник.

Прекрасный августовский день. Бравурная музыка духового оркестра. На фронт провожают два императорских гвардейских полка. Яркая, красивая форма. В руках у женщин цветы. На лицах ни единой слезинки. Наоборот, улыбки и поцелуи. Всеобщее ликование. Парад, да и только. Что же говорить о нас, мальчишках! Домой я прибежал вприпрыжку. Как вдруг слышу плач матери. Оказалось, Шуру, брата моего, не дав доучиться в медицинском училище, тоже посылают на войну.

Попал Шура на миноносец. Часто присылал письма, красочно описывал сражения на Балтике. Это вселяло страх в сердце матери. Ее тревога, постоянное ожидание дурных вестей невольно передавались и мне. Ночью снились страшные сны. Я вскакивал и бежал к родителям в спальню.

Начался наплыв беженцев. Целыми семьями. Из-под Варшавы и Лодзи. С подробными рассказами о зверствах. То, что я слышал, никак не вязалось с лубочными картинками и плакатами о русских победах. На плакатах изображался лихой казак Крючков, ловко сажающий по два-три немца на пику.

Брата моего перевели с флотской службы в кавалерию. Шура приехал на короткую побывку домой. Приехал не только с рассказами, но и трофеями — касками немецких кирасир и уланов. Он уверял, что каски эти сняты с отрубленных голов.

Наши мальчишеские разговоры, как на улице, так и в школе, были тоже на военные темы. Мы пересказывали письма, полученные с фронта. Такими же были и игры. С деревянными саблями и винтовками наперевес мы сражались с утра до вечера. Зимой строили изо льда и снега крепости. Домой возвращались с синяками и шишками.