— Сдать оружие! — заорали солдаты.
Капитан от неожиданности вздрогнул:
— Какое же это оружие? Оно у меня именное. Дареное…
— Снять немедленно! — подступил к нему один из солдат и для острастки выстрелил вверх из револьвера.
Капитан снял кортик, сломал его о колено и бросил в канаву. На глазах его появились слезы. Он махнул рукой и, сгорбившись, пошел в сторону станции.
Это было только началом. Нетрезвые солдаты врывались в дома офицеров. Крики, избиения, слезы домочадцев… Все это до сих пор в моей памяти.
За окнами ресторана стало темнеть. Зал наполнился посетителями и шумом. Александров подвинул стул ближе ко мне. Лицо его побледнело. Глаза блестели. То ли от выпитого вина, то ли от нахлынувших воспоминаний. Я воспользовался паузой, чтобы перезарядить кассету в диктофоне.
— Еще помню корниловский мятеж. Я стоял в очереди за хлебом. Длинной и долгой. Неподалеку, на куполе вокзала, солдаты устанавливали пулеметы. В сторону Суйды медленно катились вагоны с красногвардейцами. Среди них мог быть и мой брат. Он тоже записался в Красную гвардию.
Домой я вернулся уставшим. А утром проснулся от крика матери:
— Шура, сыночек мой! Как они тебя изуродовали! Дети! Вставайте скорей, помогите!
Оказалось, брат и в самом деле был в тех вагонах и участвовал в бою с корниловцами. Всего в шести верстах от нашего дома. Раненый, с марлевой повязкой на голове, он еле добрался домой. У него еще хватило сил, чтобы постучаться в окно, после чего он рухнул наземь. Втроем мы едва смогли втащить его в комнату. Почти бездыханного.