Я стоял позади и через его голову тоже смотрел на гравюру. На ней не было примет времени. Непонятно, какой город изображен — нынешний Ленинград или Санкт-Петербург. Вечный город.

Я догадался, почему Александров не может оторваться от гравюры. Наверное, ему казалось: шагни на этот мостик — и попадешь в свое детство. Это помогло нашему разговору.

— Весной восемнадцатого я закончил трехклассное училище имени императора Павла Первого. Мне исполнилось двенадцать лет. Семья наша жила скромно, и нехватка хлеба ударила по нам особенно больно. Запасов никаких. Родители едва сводили концы с концами. Куда-то ездили. Что-то меняли. И не особенно посвящали нас в свои дела. Но, как говорится, все трудности были видны на столе.

На одном из последних уроков наш преподаватель Георгий Иванович Симонов сказал:

— Сегодня я отпускаю вас домой пораньше. Но с одним условием — вы должны вручить вот эти записки родителям.

Такие извещения мы приносили домой каждый месяц. В них было напоминание об уплате денег за обучение либо приглашение на собрание. Иногда мы теряли эти бумажки, а то и забывали передать. Но на сей раз в голосе Георгия Ивановича звучала особая настойчивость. Это подогрело наше любопытство. Но в записке я не нашел ничего особенного. Правда, на собрание почему-то приглашался не только отец, но и мать. Что-то затевалось. Но что же? Оставалось ждать. Могли ли мы тогда думать, что простая бумажка так много предопределит в нашей жизни. А кому-то будет стоить и самой жизни.

С собрания родители вернулись поздно, когда мы с младшей сестренкой Леной улеглись спать. Но сквозь сон я слышал, как отец и мама о чем-то долго говорили в гостиной.

Наутро все разъяснилось. За завтраком отец сказал:

— Петя и Леночка, вы поедете на Урал. На все лето. Чтобы подкормиться и отдохнуть…

Меня эта весть обрадовала. С этой минуты наша поездка на Урал стала главной темой всех разговоров в доме.